Экономика стран востока

«Подводные камни» экономики

Четвертая особенность: в процессе быстрого созревания, самопознания и внутренней консолидации пребывают отдельные социальные слои и группы населения, в том числе порожденные преобразованиями - занятые индивидуальной трудовой деятельностью и частнохозяйственным предпринимательством. В КНР уже четко обозначились обычные, т. е. существующие и в других странах, пороги социальной чувствительности. Один из них — индифферентность общества к небольшим, хотя и массовым переменам в лучшую или худшую сторону. Второй - неприятие политики, сопровождаемой существенными переменами к худшему, особенно когда они затрагивают заметную часть более или менее социально однородной, наиболее интеллектуально развитой, организованной и сплоченной части населения.

Если не конкретизировать здесь всю сложную гамму социальных процессов и течений, ставших движителями хозяйственной жизни, а, упрощая и огрубляя ситуацию, попробовать определить экономическую мощь социальных интересов населения только находящимися в его распоряжении финансовыми средствами, что, конечно, не дает полной картины, то ситуация выглядит следующим образом. В 1987 г. сумма сбережений городского и сельского населения, хранящихся на счетах в банках и кредитных кооперативах, превысила 307 млрд. юаней. Кроме того, по имеющимся подсчетам китайских специалистов, еще почти 120 млрд. юаней наличными находилось на руках у населения [ 11, с. XI-80].

Это огромные суммы — вместе взятые, они приблизились к 46% национального дохода 1987 г. Но ведь помимо сбережений население располагает немалыми средствами, расходуемыми на повседневные нужды. В 1987 г. розничный товарооборот достиг 582 млрд. юаней — на 17, 6% больше, чем в 1986 г., но повседневный спрос населения оценивался китайскими специалистами в 757, 3 млрд. юаней. Он вырос за годна 19,4% [там же]. Следовательно, текущий дефицит товарной массы, с учетом других расходов населения, Перевалил за 102 млрд. юаней. Это значит, что если бы население разом выбросило на рынок все имеющиеся в его распоряжении денежные средства, государству потребовалась бы для их покрытия товарная масса, почти равная еще одному объему розничного товарооборота.

За 1979-1986 гг. примерно 40 тыс. „внутрибюджетных" предприятий отчислили в государственный бюджет свыше 800 млрд. юаней из своих прибылей, к концу 1987 г. эта сумма превысила 1000 млрд.; еще 1200 млрд. юаней осталось в распоряжении местных органов власти и самих предприятий [3, 1987, 14 сент.]. В 1986 г. доходы государственного бюджета достигли 218,4 млрд. юаней. В распоряжении ведомств, местных органов

власти, государственных и других предприятий находилось 167 млрд. юаней внебюджетных средств, что почти в 1,5 раза больше всего объема государственного бюджета 1978 г. [ 3, 1987, 9 авг.]. Итого 385,4 млрд. юаней, что в 2,5 раза больше, чем в 1978 г. [3, 1987, 9 авг.]. В 1988 г. масштабы внебюджетных средств достигли 227 млрд., т. е. в 5 раз превысили их объем в 1978 г. [6, 1989, 5 мая]. Если говорить о государственных промышленных предприятиях, то они имели в своем распоряжении более 100 млрд. юаней, в том числе 52,4 млрд. собственной прибыли и полученных кредитов. А это значит, что они располагали средствами, равными обшей сумме основных фондов государственной промышленности в 1965 г. и лишь немного уступавшими всем доходам государственного бюджета в 1980 г. [6, 1989, 10 июля]. Уже одни только размеры внебюджетных средств свидетельствуют о том, что только дальновидное и тонкое макрорегулирование способно обеспечить исполнение всеми субъектами экономической деятельности экономической симфонии, в противном случае неизбежна какофония, чреватая многими народнохозяйственными неурядицами.

Местные органы власти стали активными субъектами экономической деятельности, будучи материально заинтересованными в подъеме местной экономики, располагая для этого определенной властью, материальной и финансовой базой: промышленностью, транспортом, строительством.

В КНР есть поэтому необычное для нас явление - „внутрибюджетные" предприятия, т. е. учитываемые при расчете как центрального, так и местных бюджетов. Из 400 тыс. с лишним промышленных предприятий, которые можно отнести к городским, „внутрибюджетными", формирующими доходы центрального бюджета являются 40 тыс. [3, 1987, 14 сент.].

Третья особенность: по мере постоянного расширения прав с освобождением от мелочной опеки со стороны административных органов, появления собственных финансовых средств государственные предприятия начинают превращаться в самостоятельную экономическую силу. Доходы государственного бюджета в последние годы непрерывно возрастали, хотя его доля в национальном доходе сокращалась: в 1979 г. она составляла почти 32% национального дохода, в 1986 - 25, в 1987 г. - 22 %. Примерно половина государственного бюджета приходится на долю центрального правительства (см. рис. 8), что в КНР признается совершенно недостаточным для выполнения задач, возложенных на Госсовет КНР. В 1987 г. центральные финансовые и административные органы обеспечили поступление только 35,3% доходов бюджета [9, с. 1-29; 3, 1988,25 июля].

Предлагается поэтому через государственный бюджет распределять и перераспределять не 20, а 28—30% национального дохода, повысив при этом Долю бюджета Центрального правительства примерно с 50 до 60-70% [3, •989,31 июля].

Но консервативные силы есть и в КНР. Есть там и твердолобая бюрократия, и коррупция, и воровство, и казнокрадство, и многое другое, что отнюдь не облегчает решения задач обновления общества. Китайское общество не безучастно по отношению к этим силам. Кого надо, наказывают, отдают под суд, исключают из партии. Центр тяжести — в воспитательной работе.

Вторая особенность: органы власти в КНР - тут ситуация существенно отличается от нашей - имеют собственную экономическую базу, свои народнехозяйственные планы, программы. Одно из достижений реформы в городах - введение с февраля 1980 г. для большинства провинций, автономных районов и городов центрального подчинения порядка формирования местного бюджета по образной формуле „питаться у своего очага", разграничившего доходы и расходы центрального и местного бюджетов и установившего ответственность местных органов власти за отчисления в центральный бюджет.

В последующие годы этот порядок совершенствовался, но его принцип остался неизменным. Часть экономически неразвитых или слаборазвитых регионов по этой системе стала получать фиксированные размеры дотаций из центрального бюджета, хотя эти дотации не покрываются отчислениями в бюджет наиболее развитых регионов. У местных органов власти провинций, автономных районов, городов центрального подчинения, городов местного подчинения, уездов и в преобладающем количестве волостей возникли собственные финансовые службы, свои бюджеты. Так, на начало 1988 г. финансовые органы существовали уже в 91 % всех волостей и поселков, где работала 181 тыс. человек. В части из них стали составлять волостные, поселковые бюджеты, представлявшиеся на рассмотрение местных собраний народных представителей. Их внутрибюджетные доходы в 1987 г. составили 21 млрд. юаней - соответственно 14,3 и 41,4% доходной части провинциальных и уездных бюджетов. Кроме того, в волостях и поселках „организовали" для местных нужд еще 1,13 млрд. юаней внебюджетных доходов [3,1988,9 апр.].

„Запас прочности" нашего национального дохода с точки зрения сегодняшних возможностей повышения благосостояния народа не выше, чем в КНР. В 1988 г. его прирост составил немногим более 26 млрд. руб. [7,1989, 1 марта], а это значит 92,5 руб. на душу в год. Далее каждый, зная цены, может легко себе представить, сколь незначительна эта сумма для того, чтобы общество могло себе позволить быстро повысить уровень жизни населения. Достаточно, если дневной рацион каждого советского человека увеличился на 126 г мяса по 2 руб. за килограмм или на 2,5 яйца по цене 1 руб. за десяток, чтобы от всего прироста национального дохода ничего не осталось. Казалось бы, этот пример парадоксален, ибо объем валового национального продукта на душу населения у нас намного выше, чем в КНР, однако парадокса нет. В СССР производством промежуточных продуктов (например, угля, стали), а также средств производства, служащих созданию новых и восстановлению использованных средств производства, занято значительно больше трудоспособного населения, чем в КНР. Промьшшенность во многом работает не на удовлетворение потребностей населения, а на свое собственное развитие.

Значит, и в КНР, и у нас необходимы высокие темпы роста производства. При этом, правда, приходится учитывать, что встающие в связи с этим задачи в КНР и у нас имеют не только сходство, но и большие различия.

Первое десятилетие реформ в КНР сопровождалось внушительным ростом благосостояния народа, что породило повышенные ожидания на дальнейшее улучшение всех условий жизни. И без дополнительных аргументов ясно, что обеспечение высоких темпов роста экономики, подъема ее эффективности является непременным условием и реформы, и вообще всей деятельности партии и органов власти. Именно этим в первую очередь объясняются творчество и самодеятельность в центре и на местах, в партии и демократических организациях. Безвозвратность времен „большого скачка" и „культурной революции", общества „всеобщей бедности" можно гарантировать только объединением всех творческих и жизнеспособных сил. Это условие в КНР осознано.

Как нам представляется, отвечая на эти вопросы, нужно остановиться на нескольких особенностях КНР.

Первая: в КНР, как и у нас, не существует альтернативы — темпы или преобразования. Реформы можно осуществить только при условии поддержания сравнительно высоких и устойчивых темпов экономического роста Разумеется не статистически иллюзорных, а реальных.

В чем дело? Попробуем разобраться. В 198" г. абсолютный прирост национального дохода превысил в КНР 136 млрд. юаней, население же достигло 1080 млн., увеличившись за год на 22, 8 млн. Следовательно, в расчете на одного человека в день приходится всего 0,34 юаня Это значит, что при цене 1 кг свинины высшего качества, равной 4,8 юаня, или десятка яиц по цене •»7 юаня достаточно, чтобы увеличение дневного рациона питания каждого человека на 72 г свинины или два куриных яйца привело к полному проеданию всего- годового прироста национального дохода. Лю Юаньда и Цзя .

Сяопин приводят в „Жэньминь жибао" и такие данные: если каждый житель в течение года увеличит потребление мяса на 0,5 кг, потребуется дополнительно израсходовать 3—4 млн. т зерновых, т. е. около 10% среднегодового урожая последних четырех лет. Для увеличения доли мясных продуктов в структуре питания на 10%, по подсчетам Всемирного банка, понадобится вложить в сельское хозяйство 300 млрд. юаней, что в 9 раз больше общей суммы расходов на производственное капитальное строительство в сельском хозяйстве за 1978-1985 гг. [3, 1988,22 июля].

Сложились и разнообразные формы подготовки, экспериментов и обсуждения вопросов экономической политики и проектов реформ. Так, реформь: у обстановка в сельском хозяйстве являются предметом анализа ежегодных i_c 1981 г.) всекитайских совещаний по работе в сельском хозяйстве. Но итогам их работы ЦК КПК, а с 1985 г. - ЦК КПК и Госсовет КНР принимают постановления, определяющие аграрную политику на год, текущие и долговременные мероприятия по реформам в экономике деревни, политику цен, закупок, организацию снабжения сельского хозяйства средствами производства У. т. д.

1989 г. ознаменовался еще одним новшеством Госсовет КНР принял ш, представлению Госкомреформы план мероприятий по перестройке хозяйственного механизма на текущий год и опубликовал его для всеобщего сведения.

Создание системы органов -управления хозяйственной реформой себя оправдало. Представляется, однако, что наличие двух центров руководства реформами — в экономике города и экономике деревни - имеет свои преимущества и недостатки. Главное преимущество заключается в разработке и экспериментальной отработке альтернативных вариантов и деталей перестройки, учете местных и отраслевых особенностей, проявлении инициативы и творчества в политике и практике преобразований. Главный же недостаток состоит в возникновении трудностей согласования реформ в масштабах всего народного хозяйства, обеспечении их комплексности, действенной интеграции реформ с планами экономического и социального развития. Впрочем, не будем забегать вперед, дальше у нас еще будет возможность не раз сталкиваться с плюсами и минусами работы органов управления реформами.

Отметив эти несколько обстоятельств, надо идти дальше: выяснить, почему они стали возможными, какие экономические интересы лежат в основе слияния усилий всех мыслящих и деятельных сил китайского общества, осмотрительности, неуклонности и неутомимости движения по нехоженым путям преобразований.

Рекомендуем

Интересное

Полезное
Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031