Экономика стран востока

Архив за месяц: Февраль 2011

Революции, однако, произошли в отдельных странах, на периферии мирового капитализма. Тогда был сделан вывод, что строить и построить социализм все же можно. Строительная площадка нового общества была столь велика, столь богата ресурсами, что могла успешно работать при минимальных связях с мировым капиталистическим хозяйством. Экономически задушить это строительство невозможно. Революция разбудила могучие социальные силы и энтузиазм, обеспечивающие неодолимость движения. Коль скоро необходимый для нового общества рубеж в развитии производительных сил во всемирном масштабе известен - он представлялся как величина более или менее постоянная, соответствующая уровню их развития в наиболее развитых капиталистических странах в начале XX в., а само общество - порождением крупного машинного производства, свободного от язв капитализма, - то первейшая задача строительства сводилась к подъему производительных сил. Решение задачи виделось в принципе достаточно ясным, требовавшим лишь сил и времени. „Темпы решают все", „Кадры решают все" - лозунги, отражавшие суть теоретического видения мира и перспектив его развития. Началась своеобразная „гонка за лидером", воодушевляемая призывами „догнать и перегнать".

Китай подошел, впрочем, как и другие социалистические страны, к необходимости осознания коренного вопроса - судеб своего общественного развития. Попробуем схематично обрисовать ситуацию.

Было время, когда марксисты представляли себе, что уровень развития производительных сил в наиболее развитых капиталистических странах мира более чем достаточен для перехода к новому, социалистическому обществу, что капитализм уже пришел к закономерному тупику в своем развитии. Далее, всемирная система буржуазного господства, породившая империализм, стала паразитической, загнивающей, умирающей. Настала эра пролетарских революций.

Сначала думалось, что крах должен произойти во всех наиболее развитых капиталистических странах одновременно. Это позволит создать социалистический строй в экономически самой мощной части мира, а он силой примера, всей системой международных хозяйственных связей увлечет за собой отсталые, слаборазвитые страны, поможет им обеспечить резкое ускорение темпов развития.

Возникла возможность неоднозначного теоретического, политического и идеологического толкования документов съезда. Более того, она уже стала одной из причин восприятия некоторыми выводов съезда, прежде всего концепции начальной стадии социализма, как свидетельства отступления, недооценки завоеваний социализма. Текстологический анализ показывает, однако, что в документах съезда понятия „цзинцзи чэнфэнь", „цзинцзи", .дзинцзи синши" употребляются в качестве синонимов. Во всех случаях речь идет о хозяйстве, связанном с определенной формой собственности или основанном на определенной форме собственности, но никак не о самостоятельной хозяйственной системе. В нем не говорится о возрождении многоукладности. Частное хозяйство характеризуется следующим образом: „Однако в условиях социализма оно неизбежно связано с экономикой, основанной на общественной форме собственности и занимающей преобладающее место, находится под ее огромным влиянием" [15, с. 35]. О том, что речь не идет о разных укладах, свидетельствует также следующее положение доклада ЦК КПК: „Практика показывает, что известное развитие частного хозяйства благоприятствует стимулированию производства, оживлению рынка, увеличению занятости. Оно позволяет еще лучше удовлетворять многообразные жизненные потребности народа, является необходимым и полезным дополнением к экономике, основанной на общественной собственности

Вернемся к одному из начальных пунктов анализа — к мысли, что методологические неточности создают возможности для манипуляций с понятиями „уклад", „сектор", „форма собственности". Некоторые авторы, отстаивая свои позиции, утверждают, что в КНР понятие „многоукладность" ныне является общепринятым. Это ошибка.

Справедливости ради надо сказать, что в Китае не существует одного устоявшегося слова „уклад", равно как „сектор". Как и в русском языке, смысл этих слов передается различным образом. У нас можно сказать: хозяйство, экономическая форма, хозяйственный тип и т. д. В китайском языке можно встретить употребление в качестве синонимов .дзинцзи чэнфэнь", „цзинцзи", ,дзинцзи синши", ,дзинцзи синтай", .дзинцзи лэйсин",,дзинцзи син". Только первое из приведенных словосочетаний в прошлом употреблялось в смысле „уклад". Было время, когда оно применялось очень редко, почти исчезло из партийных документов. Вдруг понятие „цзинцзи чэнфэнь" снова было применено, да еще в Отчетном докладе ЦК КПК XIII съезду партии. Появление этого термина дало основание в официальном переводе материалов съезда на русский язык писать о „многоукладности" и просто разных „укладах". Именно в этом смысле, например, воспринял материалы съезда известный китайский ученый Юй Гуанъюань, член Комиссии советников ЦК КПК.

Цель создания государственно-капиталистического сектора, — автор последовательно проводит идею искусственности этого образования, - импорт передовой современной технологии, выпуск высококачественной продукции и ее реализация, за рубежом с целью увеличения валютных поступлений в государственный бюджет, повышение уровня квалификации ИТР и рабочих" [16, 1988, № 1, с. 63]. Важно подчеркнуть, что, с точки зрения А. Островского, уклад-сектор вовсе не обязательно должен представлять собой сколько-нибудь целостный экономический организм. Можно объявить о существовании самостоятельного уклада-сектора вне зависимости даже от того, сколько предприятий или самостоятельных тружеников, по мнению ав гора, в него входит.

Автор приводит данные, согласно которым индивидуальной трудовой деятельностью занято около 3% экономически активного населения КНР, на „смешанных предприятиях" — и того меньше — 0,1 %, однако этого достаточно, чтобы сначала делать вывод о возникновении „индивидуального сектора" и „государственно-капиталистического уклада", на этой основе — о „весьма пестрой и своеобразной картине сосуществования различных хозяйственных укладов", а затем формулировать целый ряд далеко идущих выводов. Один из них: „В настоящее время развитие коллективного и индивидуального секторов экономики определяет практику проведения хозяйственной реформы в КНР" [там же, с. 64]. Это положение можно понимать так, что не партия и государство определяют ход хозяйственной реформы, а экономическая мощь указанных секторов; партия и государство лишь плетутся в хвосте событий. Второй: на эти секторы „в основном распространяются мероприятия хозяйственной реформы" [там же]. Третий: „Предприятия государственного сектора зачастую вынуждены подстраиваться к этой новой ситуации" [там же]. И все эти построения венчают выводы о „возврате к формам многоукладной экономики" [там же, с. 53] и ,новом этапе переходного периода к социализму"

Именно такова логика автора. Она проявляется и в рассуждениях о „государственно-капиталистическом   укладе",   выступающем   „в   форме смешанных предприятии китайского и иностранного капитала и компенсационной торговли, а также предприятий в особых экономических зонах (ОЭЗ)" [там же]. Путаница неимоверная: как можно компенсационную торговлю вообще рассматривать в качестве составной части „государственно-капиталистического уклада" конкретной страны, почему все предприятия в ОЭЗ отнесены к этому укладу-сектору?

В ОЭЗ далеко не все предприятия созданы на основе привлечения иностранного капитала. Возьмем Шэньчжэнь, одну из ОЭЗ, и сравним 1982 г., когда первые предприятия со смешанным или только иностранным капиталом начали давать промышленную продукцию, с 1987 г. В 1982 г. в ОЭЗ насчитывалось 153 промышленных предприятия. Из них на долю государственных приходилось 39,2%, коллективных - 47%, т. е. абсолютное большинство. На них производилось соответственно почти 54 и 25,4% валовой продукции промышленности [18, с. 29-31]. В 1987 г. количество промышленных предприятий возросло до 940, т. е. в 6 раз, 25% из них были государственными и более 47% — коллективными. На них производилось соответственно 25,6 и 5,7% валовой продукции промышленности. В этой зоне насчитывалось 254 смешанных и иностранных предприятия, производивших почти 68,5% промышленной продукции [там же]. Какие же основания для вывода, что все они формируют один уклад-сектор?

Прекрасная логика: не разрешено, не учтено - значит, нет и в действительности! Но вот XIII съезд КПК признает допустимость частнохозяйственной деятельности, Всекитайское собрание народных представителей вносит поправку в Конституцию КНР, и то, что раньше существовало реально, получает законодательное оформление.

Еще пример. Автор пишет о появлении в КНР „своеобразного коллективного сектора", понимая под ним „мелкие государственные предприятия, переведенные на самоокупаемость". „Государство, таким образом, снимает с себя ответственность за функционирование большинства нерентабельных предприятий" [там же, с. 60]. Выходит, полный хозрасчет есть отказ от государственной собственности?

Возникновение в КНР „индивидуального сектора", по мнению автора, ,,в основном было обусловлено трудностями, связанными с удовлетворением спроса населения на потребительские товары и услуги, а также трудоустройством избыточного (!? — В. Г.) населения без привлечения государственных централизованных капиталовложений". В связи с низкой производительностью труда и „прямым контролем" со стороны государственных органов Делается вывод: „Это и определяет временный, преходящий характер существования этого уклада (выделено мною. — В. Г.), который, однако, необходим на данном этапе социально-экономического развития" [там же, с. 63]. Итак, уклад-сектор — это искусственное образование, которое можно в любой момент создать или ликвидировать?

Рекомендуем

Интересное

Полезное
Февраль 2011
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв   Мар »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28